Вдох, забывающийся в себе,
Яркий, как солнце,
Слепое пятно,
Голова, насаженная, на руке
В Средневековье
да хоть бы где;

Холст, складываемый пополам,
За шапкой вернувшийся к зеркалам,
Елда на три
часа, или прямо,
Или направленная на Альдебаран -

Стойте неравные двум строфам,
как ритм перебивчивый
многих часов,
И кто бы там ни был
С прищепкой на ухе,
Не отличивший от боли лицо.

Так формы, начертанные мудрецом,
Пером и Эросом, красным словцом
(не с умыслом,
а потому что возможно),
Как гайки, захлёбываются
свинцом;

Затянутые сейчас или нет,
В штифт переплавленные или в кастет
Вы - то же, что перелом и злоба -
Обсужденья летящий,
реальный предмет.

                                                        Цзы-Чжан оставил нам два
                                                        разных повествования о том,
                                                        как астролог Люй служил 
                                                        государству Чжоу.
                                                                                    
                                                                                         Гань Бао

Когда на ноге
      расцветает мясистый цветок,
Детали питают его,
                   что равны меж собой:
И кожи оттенок,
         и ложе, и прыгнувший кот,
И любопытные руки,
                          извлекшие боль.

Так вот про какую способность растений молчат!
Но духи иль Бог мне открыли её в забытьи,
И если для чувства всех чувств неконкретны слова,
То не было царств; ни страниц, ни кота, ни родни.

Едва упала капля, и уже
Мы имеем дело с представлением
О дожде,
С веками и шаром, где он тёк
С волос на мысли и между строк,

Выточив по кости, нагляднее, чем гвоздем,
Сказанное сверху вниз:
"Подождем,
Скоро кончится, и выйдешь резвиться, сынок".
Чтобы поднять глаза, угадывая намек.

Воспоминания -
желёзная вода,
А чтоб на ощупь объяснить -
пробуй держать шприц
Страшный и тяжелый -
чисто частокол,
Когда прочь на скаку
Решишь перемахнуть.

В чем же тут подвох?
В чем же тут покой?
Желёзная вода,
Железо - это ртуть.

На губах, во рту,
потому что яд,
взгляд ни к чему -
прогресс -
приложи ладонь.
Так, как говорят
Или как должно,
Но прежде потому,
Что красная, как конь.

На него смотри
через раму плеч;
Ушами шевелить? -
Жди еще идей;
Значит, если тело
жидкость не хранит,
ткнуть его иглой -
Выдох -
И всех дел.

Лишь одна остается докука -
Числа:
Пролезая сквозь пятки
В мокушку, плечи,
Касание вяжущие, человеческое,
Делают тем, кто говорит.

Недаром каждое - это космос,
В каждом по миске помидоров черри,
Если вот так говорить,
Они брызнут,
Но без ритма владеньем
Не будет время. 

Взрезать жесть -
Проникающий, пахнущий звук -
И уже потому отличить, развернуть
От съестного
Ножом новую перекрещенную песнь
силы рук, и желанья, и вместе -
Возможности слова:

Свойский голод, 
Что явно теперь преходящ,
С языка и до мундуса длящий
Сосущие корни,
Город выцвети, глотку дерущий за мякиш
восхваленьем своей идеальной 
И ранящей формы

Рваной крышки
Для мира, любого объема вообще,
Что на речи и Тибре стоит или масляной плоскости.
В такт касаньям
Наводят и ширят свои рубежи
Город Солнца, монеты Юноны 
И лунные свойства. 

Это чужие усталые ступни,
Талый снег на Пресне
Не похож на Таллин, 
Где были вместе -
Это сознание разошлось,
Но как книжек коробка,
А не склейка швов.

И пробка летит.
Но не как Гагарин
Сорок семь лет назад,
Знаменуя начало,
А как гагарки,
Потому что двустволке,
Чтобы хлопать
Их в принципе не хватало.

Узнаешь этот звук? - и кисть
Цинично складывается в полумесяц,
Но ни лиц, ни лестниц
Не стало больше, пламенея,
Зажигалка вызовет Прометея
И вектор ввысь,

Приближающий то,
Что и так ты есть,
Но не явно,
Как яма с Фалесом
В мятом атласе местности,
До овладения мыслью, органом,
Будто фаллосом,
А усы и пальто гуляют на Невском.

Чем больше докасаешься вещей,
Им невролгичнее азарт играть в лицо,
И мальчугану пломбу потерять
Куда страшней, чем палец проколоть,

Каким, должно быть, непролазным подлецом
Себя считает розовая плоть,
Когда в реке утопит серый мяч,
Узнав о сочитании цветов,

И тайны насосавшись от гусей,
От льна или всего, где был лежач,
Припомнишь их агонию, митоз
Или в себе признаешь цепь метаморфоз,

Плеснув понятия объема предраспад,
Фрагменты вши, ногтя, в ночи цикад -
Раз нынче молчаливы петухи,
А ноги цикутичны и легки.

Допустим, полис.
Некто выходит в поле
Прогуляться или в лес -

За пределы города;
По эту пору
Все хорошо и идет страда.

Её он ценит, но безучастен,
Располагая жизнью частной,
Думает об отношении целого к части.

Оно как бытие похоже
На встречаемых им прохожих,
Учитывая, что день погожий.

Вряд ли может такое случиться,
Что на письме он припомнит лица,
Желание и нежелание помочиться,

Хотя и не сложно совсем запомнить
Все, что дидактично в тоне
Реки у тени сужающей пойму,

Текущей туда, откуда мужчина
И мысли его не различимы
От понимаемой им причины.

Если верно, что мне говорится на "ты",
То картина смазана:
Карлица или блудница,
Или в глаз заливаются свойства воды? -

Вобщем мы идем вместе,
Касаясь плечом,
Этой костью, мелом,
Рассыпчатым кирпичом,
Чтоб наутро узнать,
Что накануне делал.

От того и ладонь - это жест и ворс
Пальто, в который завернут торс,
Направляемый телу навстречу,
Когда в ночь переходит вечер,

Но не может дойти.
И поэтому мне
Говорится должно
Или очень везти,
На глазном полотне
Появляешься ты -
Авиньонская с виду девица.